Для героини этого текста всё началось ещё в детстве — с танцев и фразы, которую она помнит спустя годы почти дословно: «Тренерша сказала, что если я не похудею, то она будет ставить меня назад, чтобы меня не было видно».

Тогда Ире было около десяти лет. И именно после этого впервые появились комплексы, связанные с внешностью и телом. Особенно тяжело было из-за того, что тема веса начала звучать не только на тренировках, но и дома.

Именно тогда та маленькая девочка впервые начала чувствовать, будто с её телом «что-то не так». Хотя никаких проблем с весом у неё не было. Листая ленты соцсетей, в 12 лет Ира случайно наткнулась в интернете на сообщества худеющих подростков. В них публиковались экстремальные диеты, фотографии очень худых девушек, советы по голодовкам, «питьевым» дням и способы быстро сбросить вес. То, что взрослому человеку может показаться опасным и пугающим, для ребёнка выглядело как инструкция к «идеальной версии себя».

После поступления в университет болезнь начала усиливаться. Девушка всё жёстче ограничивала себя в еде: устраивала голодовки, полностью исключала сахар, доводила организм до слабости и обмороков: «Когда у меня наконец впервые получилось вызвать рвоту, я подумала: “Вау, теперь, если сорвусь, смогу легко избавиться от еды”».

После приступов переедания Ира вызывала рвоту по несколько раз в день. Болезнь стала стремительно разрушать организм. Начались серьёзные проблемы со здоровьем: гастрит, рефлюкс, нарушения работы поджелудочной железы, выпадение волос, слабость, дрожь в руках, трескалась кожа в уголках губ. Из-за постоянной рвоты разрушались зубы, а организм перестал нормально воспринимать еду. После еды вечно была тошнота. Иногда страх съесть что-то «лишнее» доходил до крайности: «Я могла приготовить еду, а потом специально испортить её дезодорантом, чтобы не дать себе съесть». Несмотря на физическое истощение, девушка продолжала заставлять себя заниматься спортом и соблюдать ограничения.

Несмотря на очевидные симптомы, принять необходимость помощи оказалось сложно:
«Когда мне говорили, что нужен специалист, я злилась. Доказывала, что со мной всё нормально».

Самым страшным моментом был день, когда после очередной попытки вызвать рвоту изо рта полилась кровь:
«Вот тогда меня резко ударило осознание, что это уже не просто похудение. Это уже болезнь, которая меня уничтожает».

После этого девушка впервые обратилась за профессиональной помощью. Сейчас у неё диагностирована анорексия, она проходит лечение и находится в медикаментозной ремиссии. Но даже ремиссия не означает полного исчезновения болезни.

История Ульяны началась задолго до первых диет и подсчёта калорий. Первые комментарии о внешности появились ещё в детском саду: «Меня дразнили, называли “коровой” и отказывались со мной играть, потому что я “жирная”». Подобные насмешки продолжались вплоть до восьмого класса. Постепенно мысли о необходимости похудеть стали чем-то привычным и постоянным. Даже в детстве появлялось ощущение, что однажды обязательно наступит момент, когда получится «исправить себя» и наконец стать лучше.

Сейчас, пересматривая старые фотографии, Ульяна понимает: никакого «лишнего веса» тогда не было. Первые попытки похудеть начались в 16 лет. На тот момент ещё не было понимания, насколько быстро обычное желание изменить внешность может перерасти в болезнь: «Мама говорила, что я вешу больше неё».

При росте 172 сантиметра вес составлял около 60 килограммов — медицински абсолютно нормальный показатель. Но восприятие собственного тела уже начало искажаться. Сначала всё выглядело «безобидно»: отказ от сахара и выпечки, попытки правильно питаться, контроль перекусов. Однако результата, которого хотелось увидеть, это не приносило.

После этого впервые появилась рвота. «Позже, когда дома никого не было, я вызвала её сама. В первый раз». Так сформировался цикл, который позже станет привычным: ограничения — срыв — чувство вины — очищение.

РПП постепенно начало подчинять себе всю жизнь. Приходилось обманывать близких, делать вид, что еда съедена, выбрасывать продукты или прятать их. В комнате появился отдельный ящик для «запрещёнки» — сладостей и всего, что казалось опасным: «Иногда я просто открывала этот ящик и смотрела на сладости. Это заставляло меня гордиться своей силой воли».

Со временем организм перестал справляться. Во время учёбы стало не хватать сил даже просто сидеть на занятиях. Но даже периоды относительного «затишья» не означали выздоровления.

Перед выпускным из школы ситуация снова обострилась: «Мне казалось, что я не смогу надеть платье из-за слишком толстых ног». Ради этого пять дней практически полностью отсутствовала еда, чтобы чувствовать себя безупречной.

Самый тяжёлый период начался уже после переезда в другой город. К тому моменту вес держался около 50 килограммов, но этого всё ещё казалось недостаточно. Появилась новая цель — 45 килограммов: «Мне хотелось, чтобы торчали кости».

Рацион сократился до одной порции гречки в день. Постоянный холод, слабость и предобморочные состояния воспринимались как «приятная лёгкость». На самом деле этой “лёгкостью” были серьезные проблемы со здоровьем. Даже после похудения до 47 килограммов чувство недовольства собой не исчезло. После переезда в отдельную квартиру болезнь начала прогрессировать. Слабительные препараты, которые раньше использовались периодически, стали ежедневной привычкой.

Началась полная изоляция. Не оставалось сил выходить на улицу, общаться с людьми или заниматься обычной жизнью. В самые тяжёлые периоды происходило то, что сейчас Ульяна называет настоящим безумием. Чтобы не съесть еду, продукты специально портились: заливались водой, мылом, выбрасывались в мусор. Но позже, во время приступов переедания, всё равно доставались обратно: «Если дома ничего не было, я ела кошачий корм, зубную пасту, доставала продукты из мусорки». После этого снова следовала рвота.

Со временем острая фаза заболевания закончилась, однако последствия остались до сих пор: депрессия, хронический панкреатит, постоянные проблемы с самооценкой и страх снова вернуться в то состояние, а фотографии тех лет вызывают двойственные чувства.

— С чего вообще начинается расстройство пищевого поведения?

Расстройство пищевого поведения формируется постепенно. Сначала это может быть попытка достичь желаемого веса, стремление к контролю над собственной жизнью. Постепенно эта попытка перерастает в навязчивое поведение, которое управляет всеми действиями человека: каждый кусочек пищи подвергаются строгому анализу и контролю. Появляется страх потерять этот контроль, возникает страх перед пищей и последствиями её употребления.

— Есть ли смысл обращаться за помощью, если человек долгое время живет с РПП?

Да, и это важно понять. В своей терапевтической практике я встречаю немало клиентов, столкнувшихся с похожими трудностями. Порой клиенты обращаются за помощью после долгих лет страданий, когда симптомы РПП начали серьёзно мешать повседневной жизни. Однако успешное восстановление возможно на каждом этапе.

— РПП настолько сильно изменило человека, способен ли он ещё мыслить здраво?

Да. Важно помнить, что расстройство пищевого поведения не лишает вас способности мыслить здраво и видеть реальность объективно. Внутри каждого из нас есть зрелая, рациональная личность, которая способна услышать разумные аргументы и стремиться к исцелению.

— Правда ли, что слабительные помогают похудеть? Многие так делают.

Это один из самых распространённых мифов. Как показывают научные исследования, подобное поведение приводит к обезвоживанию организма, а не к эффективному снижению веса. Организм реагирует на недостаток жидкости и соли, переходя в режим накопления, что впоследствии приводит к отёчности и болезненному возврату килограммов после прекращения использования препаратов.

— С чего начать выздоровление?

Решение проблемы начинается с ее признания и обращения за помощью. Именно так человек сможет перебороть РПП.